Секрет счастья

Я люблю придумывать людей. Самых разных — сумасшедших водителей автобусов, юных медиумов, падших ангелов. Иногда их судьбы переплетаются в удивительный узор видный лишь мне одному. Не хватает умения, слов и терпения рассказать всю историю от начала и до конца. Не хватает выразительных средств, не нравится результат выходящий из-под пальцев. Мне понадобилось некоторое усилие чтобы выкристаллизовать одну маленькую историю. Она немножко цепляет другие, которые, надеюсь, тоже получится рассказать. Со временем. Не сейчас. Сейчас я хочу поделиться судьбой одного человека. Это Оля и она нашла секрет счастья.

Она была счастлива. Она прожила долгую жизнь и была счастлива. Летом к Оле приезжали внуки. С криками «Бабушка, бабушка!» они носились вокруг, а она вспоминала собственное детство. Это была долгая и сложная жизнь. А сейчас Оля, сидела в летнем домике, откинувшись на спинку кровати и наслаждалась покоем. Она была счастлива.

Сразу после института, Оля уступила ухаживаниям, робкого темноволосого юноши, а спустя год они поженились. Не все было гладко. Притирались друг к другу, ругались, всякое бывало...
Однажды к Сергею должна была приехать знакомая и он попросил разбудить его в шесть утра — будильников муж никогда не слышал. В то утро не услышала будильник Оля. Сергей проспал на полтора часа и она получила свой первый синяк. До этого синяков не оставалось.
К его интрижкам на стороне, Оля привыкла очень быстро, а редкий, блёклый секс доставлял ей скорее неудобства, чем наслаждение. Юношеская страсть прошла очень быстро. Когда спустя полгода после свадьбы она узнала, что Сергей изменяет ей с лучшей подругой, она напилась и, хохоча, шаталась по улицам. Только чудом не попала в «психушку». После этого Оля ни разу не хотела секса с мужем. Соглашалась на его заигрывания, стонала, изображала страсть. Но ничего кроме скуки не испытывала. «Быстрее бы кончил», — думала она, глядя в потолок или стену.

Вспомнилась Ира. Та самая бывшая лучшая подруга. Оля не держала на нее зла. Скорее жалела. Девушка давно уже как умерла. И судя по всему, умерла плохой смертью.Её голову нашли без носа и ушей в лесу. Позже были найдены почти все остальные части тела. Спустя месяц родителя выдали ее останки для погребения. Сергей на похороны не ходил.

Оля порывалась уйти несколько раз. Только каждый раз думала, как явится к родителям и скажет: «Мама, папа, я ошиблась. Я его не люблю». Каждый раз родители в ее голове отвечали одно и то же. Мать говорила: «Дочка, надо! Что люди скажут? Вот мы с твоим отцом 50 лет прожили...», а отец так и вовсе был на стороне мужа. Сам державший жену в ежовых рукавицах, он исповедовал религию патриархата: «Бьёт? Значит сама виновата». Оля закрывала глаза и терпела. «Мы все выдержим вместе. Мы пройдем через все».

Теперь, оглядываясь назад, она понимает, что они все выдержали и прошли. Вместе. Почти все они прошли вместе. Теперь Оля была абсолютно счастлива. До этого времени они спали в одной кровати (когда Сергей ночевал дома). Многие пары на старости лет расходятся по разным комнатам. У них этого не было. Вместе. Всегда вместе. И сейчас сидя рядом с мужем, Оля была счастлива — она смогла. Это было сложно, но она смогла.

Со стороны они вообще казались идеальной семьёй. Сергей не пил (то есть пил, конечно — все пили, но почти никогда не напивался), а бил он ее всегда трезвый и без синяков. Жили они в достатке — на Новый Год ездили в Париж, а летом на Красное Море.
Через пять лет после свадьбы Ольга забеременела. Ни тени сомнения не было в её глазах, когда она вошла в кабинет врача. К тому времени она ещё надеялась бросить Сергея, а ребенок намертво привязал бы её к мужу. Несостоявшемуся отцу она ничего не сказала — посчитала, что это её проблемы. По дороге из больницы — купила продуктов на ужин.

Через два года, когда надежды не осталось, она все-таки родила. Боялась за судьбу ребенка с таким отцом, но все-таки родила. Может быть потому, что он был не от Сергея. Случайная мелкая интрижка. Первая и последняя в ее жизни. Зато мужа как подменили. Бить он ее перестал, стал очень заботливым и ласковым. Стал больше работать и его карьера резко пошла в гору. Только вот интрижки не оставил, но на них Оля всегда закрывала глаза.

Во время беременности она в последний раз думала об уходе. И поддержи ее родители — кто знает, может быть и ушла бы. Но сейчас это уже не важно. «История не знает сослагательного наклонения». Никто не знает, как повернулась бы ее жизнь. Главное что теперь она абсолютно счастлива. Что-то тёплое скатилось по Олиной щеке, но она не обратила на это внимания. Глаза закрылись — она ушла в воспоминания.

Примерно в то же время Сергей завел на даче пчёл. Он знал, что у жены аллергия на пчелиный яд, но все равно завёл. Оля не спрашивала зачем, к тому времени она отвыкла задавать вопросы. Теперь на дачу Сергей ездил сам. Когда у Димы начали резаться первые зубки, муж уехал на дачу жить. Оля не винила его за это. Все же, он много работал и ему нужно было отдыхать ночью. Мама тогда очень помогла ей, по очереди они вставали к ребенку, грели смесь, кормили. Приезжая с дачи на выходные, Сергей привозил мёд. Это был самый замечательным мёд, который Оля ела в своей жизни. Тот самый «кусочек лета» из старого мультфильма.

Спустя два года после рождения сына, они решили усыновить дочку. Сколько ни старались — завести своих детей не получалось. Иногда Оля думала, что виной тому тот аборт. Отказавшись один раз от их ребенка, она отказалась навсегда.

Сейчас она думала иначе. Не смотря на то, что многочисленные проверки и врачи говорили, что с обоими все в порядке, она думала, что дело в ней. Сейчас она была счастлива, что так и не получилось завести общих детей. Сейчас она была уверена, что её организм всеми силами сопротивлялся его сперме. Яйцеклетка не пропускала сперматозоиды. Она благодарила Бога за то, что так и не позволил ей зачать еще раз.

Надюшку они выбрали в первый же визит в Дом Малютки. Только подойдя к кроватке и увидев огромные голубые глазищи, они сразу же решили, что хотят именно эту девочку. Они были самыми счастливыми родителями на Земле когда прошли через всю тягомотину с документами и проверками. Оля и сейчас была такой. Самой счастливой мамой на земле. Не смотря на то, что Сергей не переносил детский плач, он никогда не устраивал скандалов. Просто уходил ночевать на дачу. Оля не жаловалась. Так ей было даже спокойнее.

Она вспомнила, как волновалась за детей и не отпускала их ни на шаг. Все боялась, что кто-то украдет или они потеряются. Сергей только смеялся и говорил, что малюткам досталась «гиперопекающая» мама.

Оля старалась не замечать запах женских духов, витавших вокруг мужа, когда тот возвращался вечером с работы. Это было просто. «Всем нужно как то расслабляться», — говорила она себе. Оля расслаблялась в книгах, в музыке. Не смотря ни на что, страсти к мужу она так и не испытывала. Кое-что, уйдя однажды — уходит навсегда.

Почему-то сейчас Оле вспомнилось, как однажды обнаружив на воротнике помаду, она пошутила, что Сергею нужно быть более осторожным со своими любовницами, а то жена скандал закатает. Он тогда рассмеялся и сказал, что нет у него никаких любовниц, она его единственная любовница. И столько искренности и нежности было в его словах, что Оля поверила. Поверила навсегда. Запах, помада... Все это можно было объяснить. Если бы кто-то её тогда спросил, любит ли ее муж, она бы не колебалась бы. Ответила бы: «Конечно!».

Оля была счастлива. Теперь она поняла, что счастье это не то, что ты думаешь, а то, что чувствуешь. Можно иметь все на свете, думать, что счастлива и врать самой себе. Твоя жизнь — это не то, что ты думаешь. Твоя жизнь — это то, что ты есть. Сейчас она была счастлива. Каждой клеточкой своего тела она ощущала это счастье.

Однажды Дима (тогда ему было пять или шесть лет) проснулся среди ночи со страшными криками. Он кричал, что-то о мертвой тёте и никак не мог успокоиться. Сергей взял его на руки и унес в другую комнату. Там он ходил с ним, рассказывал сказки, успокаивал до самого утра. Под утро ребенок успокоился. Через два дня точно так же проснулась Надя. Сергей успокоил и её, а утром уехал на дачу на неделю.

Только спустя годы Оля могла признаться себе, что была рада его отъездам. Уезжая на взводе, Сергей возвращался переполненный нежности. «Работа на земле успокаивает», — думала она. Работа...

Перед отъездами неспокойно было и Оле. Её тоже мучили кошмары. Не все из них она могла вспомнить, но один, самый яркий не могла забыть даже через много лет. Девушка, почти еще девочка, за шею прикованная цепью к стене подвала. Без кистей и лодыжек. Над корытом из тех, в которых подают корм свиньям.

Мелькавшую было мысль, о том, что это она и есть, что это ее жизнь, Оля старательно гнала прочь. У них образцовая семья — верила она. Никто не может упрекнуть ее в том, что она плохая жена.
Она хорошая жена. Она заботится о муже и о детях.

О да, от этой мысли хотелось смеяться, но смеяться было больно. Она обо всем позаботилась. Не открывая глаз, Оля провела рукой по щеке. Щека была липкая.

Когда Диме было четырнадцать или пятнадцать лет, пропала его одноклассница. Оля помнила эту девочку, не по годам развитая и очень доброжелательная, она пару раз заходила к ним в гости. Девочку так и не нашли, а Сергей полгода возил детей в школу по утрам и забирал вечером. Перестал только тогда, когда в новостях передали, что поймали убийцу. В школе говорили, что это был физрук. Говорили, что он вечером напал на какую-то девочку. Та оказалась «подсадной уткой» и его тут же на месте скрутили. Через несколько дней его нашли в камере задушенным — он оторвал край рубашки и сплел удавку. А может быть ему кто-то помог. Наверное, даже не он был убийцей, потому что спустя неделю пропала девочка из соседнего двора. Сергей сказал, что оставаться в городе детям опасно и увёз на дачу. Через две недели они вернулись совсем другими. Не испуганными и затравленными, а спокойными и уверенными в себе. Они даже попросили не возить их в школу, пообещав, что всегда будет ходить вместе. Оля ни за что бы их не отпустила, но муж умел настоять на своем и разрешил детям добираться до школы и домой самостоятельно.

Когда дети поступили в институты и разъехались, у Оли стало много свободного времени. Она занялась плетением макраме и вышиванием, а Сергей все так же ездил на дачу. Почти все каникулы дети проводили там же. Если Оля немного и ревновала, то старалась побыстрее избавиться от этого чувства. Все-таки хорошо, что дети общаются с отцом, не то, что она со своим.

Однажды она решила сделать всем сюрприз и поехала на дачу никого не предупредив. Немного поплутала меж одинаковых домиков, ведь была здесь очень давно, но все же нашла нужный. Очень удивилась, не найдя никаких ульев. Даже вернулась к началу улицы, подумав, что в очередной раз заблудилась. Но нет — все было правильно. Подъехав к дому во второй раз — увидела на крыльце Сергея. В руках он держал нож. И руки и нож были в крови. На долю секунды Оля испугалась: «Дети! Он что-то сделал с детьми». Но вот заметила их идущих от реки к дому. У Димы в руках была удочка, а Надя несла садок с рыбой. Тогда Оля поняла, что Сергей просто чистил рыбу и, услышав мотор ее машины, вышел на крыльцо как был — с ножом и грязными руками. От пережитого страха и от радости встречи с детьми она забыла спросить его о пропавших ульях.

Оля опять улыбнулась, испытав при этом резкий приступ боли где-то в груди. Кто знает, как бы все обернулась, спроси она, куда делись пчёлы. «Стал бы он оправдываться? — подумала она. — Или наоборот, перешел бы в нападение?» Её ладонь сжала рукоятку ножа. Подлинный секрет счастья, это чувствовать биение жизни. Не многие знают об этом. Оля знала.

Когда Надя родила двойню — было сложно. Без отца, сразу после института, но она отказывалась от маминой помощи. Говорила, что сама со всем справится. И ведь справлялась. Лишь изредка Сергей с Олей приезжали повозиться с малышами. И то всегда дочка была рядом. Обидно было, только что росли в «неполной семье». Оля даже всплакнула как-то, когда они Сергея папой назвали. Сейчас она уже не плакала — слёз не было. Сейчас она улыбалась.

Во второй раз приехала Оля на дачу без предупреждения и увидела внуков, собирающих клубнику за домом. Как будто молния вспыхнула у нее в голове. Пазл, который она называла жизнью, внезапно собрался в цельную картину. Дети не росли без отца — он всегда был рядом. Сергей не бил её потому что боялся. Пчёл никогда не было. Он прятался от неё на даче. Соседские девочки и мальчики гибли не просто так. Собственные дети сбежали. А ведь она просто защищала их. Она поняла, кто был тем самым маньяком. Сколько было таких убийств, о которых не говорили в новостях и не писали в газетах? Скольким еще предстоит умереть?

На последний вопрос у Оли был ответ. Она прошла на кухню. Там Надя как раз готовила обед. Не ожидавшая приезда матери, она не успела ничего сказать, когда та молча взяла у нее из рук нож и так же молча полоснула по горлу. Всего один удар. Оля подхватила дочь и нежно уложила его на пол. Пошла дальше. Сын стоял спиной к двери. В ушах наушники от плеера. Он смотрел на грядки с клубникой и на племянников. «Племянников ли? — спросила Оля, нанося и ему удар ножом в шею. — Детей? Кто они тебе? Может братья?» Так же ловко подхватила обмякшее тело сына. Усадила на пол, оперев спиной о диван. Когда мать вышла из комнаты, Дима завалился на бок.
Оля была вся залита кровью, когда поднималась по лестнице. Но не видела и не осознавала этого. «Они врали мне, они все это время врали мне, — стучало у нее в голове. — Не было никакой семейной идиллии. Небось, подсмеивались за глаза...» Сергея она нашла в спальне. Все было проще некуда.
Внезапно ей захотелось обнять его, разбудить, спросить, как раньше: «Любишь?» и услышать искреннее: «Люблю, дорогая». Но уже не будет как раньше. Никогда.

Оля села на кровать рядом с мужем, взяла его за руку, от чего тот стал просыпаться. Когда Сергей открыл глаза, она медленно провела ножом по его горлу, вскрывая вены, артерии и гортань, как делала это не раз за прошедшие сорок лет. Смотрела в глаза мужа, пока они не остекленели. Ни единого крика не раздалось в доме. Подергивалась Надя на полу кухни, кровь Димы бесшумно выливалась на ковер в гостиной, Сергей тихо хрипел.
Оля, сидела, откинувшись на спинку кровати в летнем домике, наслаждалась покоем и переосмысливала прожитую жизнь. Жизнь, в которой она защищала мужа от всех этих женщин, защищала сына, дочь... Она была счастлива, потому что теперь им никто не мог причинить вред. Она была счастлива, не смотря на то, что в груди клокотало. Снова подумала о внуках: «Нужно встать и выйти к ним». Когда начала подниматься, сердце свело судорогой, резкая боль сжала лёгкие. Оля откинулась назад и захрипела, как за минуту до этого хрипел муж. Через минуту она была мертва.